Куликов Петр Викторович – аспирант Сектора эстетики.
ул. Гончарная, д. 12, стр. 1, Москва, 109240
Petr V. Kulikov – Postgraduate student at the Aesthetics Sector, Institute of Philosophy, Russian Academy of Sciences.
12, bldg. 1 Goncharnaya str., Moscow 109240
Введение. В статье обосновывается актуальность взаимного обращения философии к театру и театра к философии. В центре исследования находится театральное присутствие, которое разворачивает метафизический смысл театра.
Методология и источники. В основу исследования положены методы истории идей (А. Ахутин, Г. Тайхмюллер) и сравнительно новых дисциплин – «философия театра» (М. Кобринец, А. Гуйе), «антропология театра» (Л. Колянкевич). Круг источников включает в себя как свидетельства из истории театра, так и их философскую рефлексию, прежде всего со стороны экзистенциализма (Г. Марсель, М. Хайдеггер) и деконструкции (Ж. Деррида, Ф. Лаку-Лабарт).
Результаты и обсуждение. В русле истории идей театр предстает как драматический универсум жизни, «конкретная метафизика», граничная ситуация, как место изначального производства и отмены/закрытия представления в «театре жестокости» А. Арто. Последний как поэтическая утопия бросает вызов метафизике репрезентации и утверждает себя как место «непредставимого живого настоящего» или чистого присутствия. Ретроспектива истории западной метафизики показывает, насколько тесно театр сплетен с философской мыслью. На «школьные» метафизические вопросы о единстве и тождестве сущности, о статусе универсалий, психофизической проблеме театр предлагает свои ответы: пустотность актерского присутствия, играющий дух жизни, открытие сознания, воплощенного в теле-сознании, – вот та метафизическая территория, которую открывает театр за пределами оппозиций новоевропейской философии.
Заключение. Таким образом, театр можно рассматривать как органон метафизики присутствия, специфические возможности которого прежде всего раскрываются в опространстсвовании мира. Такое понимание дает возможность взглянуть на историю театра как на историю присутствия на примере некоторых сюжетов. Основным его модусом при этом оказывается промежуточное нейтральное положение между религией и политикой, сакральным и профанным, которое либо дает санкцию представлению, либо отменяет его ради утверждения чистого присутствия.
Introduction. This article substantiates the relevance of the mutual appeal of philosophy to theater and theater to philosophy. The article's research centers on theatrical presence, which unfolds the metaphysical meaning of theater.
Methodology and sources. The research draws on methods from the history of ideas (A. Akhutin, G. Teichmüller) and the relatively new disciplines of “philosophy of theater” (M. Kobrinets, A. Guyer) and “anthropology of theater” (L. Kolyankevich). The range of sources includes both historical evidence from the history of theater and philosophical reflection on it, primarily from existentialism (G. Marcel, M. Heidegger) and deconstruction (J. Derrida, F. Lacoue-Labarthe).
Results and discussion. Within the context of the history of ideas, theater appears as a dramatic universe of life, a “concrete metaphysics”, a boundary situation, as a site of primordial production and the cancellation/closure of performance in Artaud's “theater of cruelty”. The latter, as a poetic utopia, challenges the metaphysics of representation and asserts itself as a place of “an unrepresentable living present” or pure presence. A retrospective on the history of Western metaphysics reveals how closely theater is intertwined with philosophical thought. Theater offers its own answers to the “school” metaphysical questions about the unity and identity of essence, the status of universals, and the psychophysical problem: the emptiness of the actor's presence, the playful spirit of life, the discovery of consciousness embodied in the body-mind. This is the metaphysical territory that theater opens beyond the oppositions of modern European philosophy.
Conclusion. Thus, theater can be seen as an organon of the metaphysics of presence, the specific possibilities of which are revealed primarily in the spacemaking of the world. This understanding allows us to look at the history of theater as the history of presence, as exemplified by certain narratives. Its fundamental mode, then, is an intermediate, neutral position between religion and politics, the sacred and the profane, which either sanctions representation or abolishes it for the sake of affirming pure presence.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.