Кузьмина Марина Юрьевна – ассистент кафедры английского языка и лингвострановедения
наб. реки Мойки, д. 48, Санкт-Петербург, 191186
Marina Yu. Kuzmina – Assistant Lecturer at the Department of English Language and Linguocultural studie
Николаева Нина Викторовна – старший преподаватель кафедры английского языка и лингвострановедения
наб. реки Мойки, д. 48, Санкт-Петербург, 191186
Nina V. Nikolayeva – Senior Lecturer at the Department of English Language and Linguocultural studie
Введение. Статья посвящена исследованию способов передачи эмоционального состояния отчаяния в творчестве Сильвии Плат. Ее цель – выявить и систематизировать языковые и нарративные стратегии репрезентации этого состояния в прозе и поэзии автора, определив их связь с поэтикой психологического реализма и модернистской эстетикой. Новизна работы заключается в применении комплексного подхода к анализу лингвокреативных приемов передачи эмоционального состояния отчаяния, учитывающего как поэтическое творчество С. Плат, так и ее прозу. Методология и источники. Исследование основано на интеграции нескольких методов: лингвостилистического и контекстуального анализа, а также психолингвистического подхода. Материал исследования составили ключевые тексты, репрезентирующие эволюцию стиля С. Плат и доминантность темы отчаяния: роман «The Bell Jar» (1963), сборник малой прозы «Johnny Panic and the Bible of Dreams» (1977) и поэтический сборник «The Collected Poems» (1981). Выборка основана на значимости текстов для раскрытия темы в разных жанрах, включая автобиографический и экспериментальный материал. Результаты и обсуждение. Исследование показало, что отчаяние у С. Плат преимущественно передается косвенно, через «созидательное разрушение» языка – создание шокирующих образов, синтаксических сдвигов и сложных символов. Прямая номинация используется редко. Проза реализует «поэтику распада»: линейное (в романе) или фрагментарное (в рассказах) развертывание кризиса через метафоры редукции идентичности, синтаксическую фрагментацию и мотивы деперсонализации. В поэзии преобладают концентрированные, полисемантичные символы с шоковым зарядом, остранение привычных образов в ключе жестокости/неизбежности и особый синтаксис. Жанровая специфика ярко выражена: проза создает протяженное пространство психического страдания, поэзия конденсирует отчаяние в интенсивном «взрыве» образа. Заключение. Исследование подтверждает, что лингвокреативность С. Плат является стратегией преодоления невозможности прямой номинации экзистенциального отчаяния. Ее язык становится инструментом воплощения психической травмы и пограничных состояний сознания. Специфика жанровых средств – нарративная протяженность прозы и концентрированная образность поэзии выступают ключевыми факторами в реализации главной творческой задачи писательницы: передачи «невыразимого» с беспрецедентной силой. Выявленные стратегии отражают не только глубокий индивидуальный кризис автора, но и экзистенциальные тревоги эпохи, вписывая творчество С. Плат в традицию модернистской исповедальной литературы и подчеркивая ее уникальность в репрезентации предельных человеческих переживаний.
Introduction. This article explores the linguistic representation of emotional despair in Sylvia Plath’s literary works. Its objective is to identify and systematize the linguistic and narrative strategies employed to convey this state in Plath’s prose and poetry, examining their connection to the poetics of psychological realism and modernist aesthetics. The novelty of the study lies in its comprehensive analysis of linguo-creative techniques used to express despair, encompassing both Plath’s poetic and prose output. Methodology and sources. The research employs an integrated methodological approach, combining linguistic-stylistic analysis, contextual analysis, and psycholinguistic perspectives. The primary source material comprises key texts exemplifying the evolution of Plath’s style and the centrality of despair: the novel The Bell Jar (1963), the short story collection Johnny Panic and the Bible of Dreams (1977), and the poetry collection The Collected Poems (1981). This selection is based on the texts' significance for exploring the theme across different genres, including autobiographical and experimental works. Results and discussion. The study reveals that despair in Plath’s writing is conveyed primarily indirectly through the “creative destruction” of language – manifesting in shocking imagery, syntactic shifts, and complex symbols. Direct lexical naming is rare. Prose enacts a “poetics of disintegration”: it unfolds crisis linearly (in the novel) or fragmentarily (in stories) through metaphors of identity dissolution, syntactic fragmentation, and motifs of depersonalization. Poetry is characterized by concentrated, polysemantic symbols with shocking impact, the defamiliarization of commonplace images to reveal cruelty/inevitability, and distinctive syntax. Genre specificity is pronounced: prose constructs an extended space of psychological suffering, while poetry condenses despair into an intense “explosion” of imagery. Conclusion. The research confirms that Plath’s linguistic creativity serves as a strategy to overcome the impossibility of directly naming existential despair. Her language becomes an instrument for embodying psychological trauma and liminal states of consciousness. The specificity of genre resources – the narrative expanse of prose and the concentrated imagery of poetry – proves crucial for achieving the author's primary creative aim: conveying the “inexpressible” with unparalleled force. The identified strategies reflect not only the author's profound personal crisis but also the existential anxieties of her era, situating Plath's work within the tradition of modernist confessional literature and underscoring its unique power in representing extreme human experiences.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.