discourseДискурсDiscourse2412-85622658-7777СПбГЭТУ «ЛЭТИ»10.32603/2412-8562-2021-7-5-86-97discourse-436Research ArticleСОЦИОЛОГИЯSOCIOLOGYРегиональная специфика личности взяткодателя: опыт социологического анализаRegional Specificity of the Personality of the Bribe-Giver: the Experience of Sociological Analysishttps://orcid.org/0000-0003-0179-8336АгишевР. Р.AgishevR. R.

Агишев Руслан Ряфатевич – кандидат исторических наук (2006), ведущий научный сотрудник

ул. Б. Хмельницкого, д. 39 А, г. Саранск, 430005

Ruslan R. Agishev – Can. Sci. (History) (2006), Leading Researcher

39A B. Khmel'nitskogo str., Saransk 430005

agishev2019@gmail.comhttps://orcid.org/0000-0002-3527-455XБариноваО. Н.BarinovaO. N.

Баринова Ольга Николаевна – старший научный сотрудник 

ул. Б. Хмельницкого, д. 39 А, г. Саранск, 430005

Olga N. Barinova – Senior Research Officer

39A B. Khmel'nitskogo str., Saransk 430005

bolgarri@mail.ruhttps://orcid.org/0000-0002-4530-9699МанаеваИ. В.ManaevaI. V.

Манаева Ирина Владимировна – научный сотрудник 

ул. Б. Хмельницкого, д. 39 А, г. Саранск, 430005

Irina V. Manaeva – Research Officer

39A B. Khmel'nitskogo str., Saransk 430005

manaeva.i.v@mail.ruНаучный центр социально-экономического мониторингаScientific center of socially economic sciences202117112021758697Copyright © Агишев Р.Р., Баринова О.Н., Манаева И.В., 20212021Агишев Р.Р., Баринова О.Н., Манаева И.В.Agishev R.R., Barinova O.N., Manaeva I.V.Данная работа распространяется под лицензией Creative Commons Attribution 4.0.This work is licensed under a Creative Commons Attribution 4.0 License.https://discourse.elpub.ru/jour/article/view/436Введение

Введение. Дается социологический анализ личности взяткодателя на основе изучения данных по Республике Мордовия. Актуальность вопроса обусловлена следующими факторами: усиление негативного влияния коррупции на все стороны жизни общества и государства; социальная мимикрия коррупции; устойчивость представлений в социуме об амбивалентности коррупции. Цель статьи – выделить региональную специфику личности взяткодателя.

Методология и источники

Методология и источники. Неоклассическая парадигма изучения коррупции увязывает коррупционные явления с разложением государственного аппарата и разъеданием нравственных устоев общества. Авторы в этом ключе исследуют двоякую сущность коррупции, т. е. ее обусловленность и властью, и социумом. В контексте теории аномии Дюркгейма анализируется мотивационный комплекс взяткодателей.

Результаты и обсуждение

Результаты и обсуждение. Задачи исследования потребовали проведения массового опроса (n = 400, ∆ ±5 %), которое репрезентировало состав населения региона по полу, возрасту, роду деятельности и типу населенного пункта. В рамках исследования проведено качественно-количественное описание коррупционного поведения взяткодателя, выявлен его мотивационный комплекс, выявлена его субъективная оценка динамики коррупции и эффективности антикоррупционной политики. Выявлены следующие региональные особенности личности взяткодателя: возраст наивысшей экономической и социальной лабильности, средний уровень коррупционной активности, низкий размер средней суммы взятки, выступление в качестве инициатора коррупционной взятки, восприятие взятки как рационального средства решения проблем, выраженный негативизм при оценке власти.

Заключение

Заключение. Участие в коррупционных сделках накладывает на личность взяткодателя в той или иной степени выраженный отпечаток, заключающийся в деформации практик взаимоотношений с представителями государственных органов, постепенной утрате иммунитета к криминальной или полукриминальной деятельности, частичной деградации социально значимых морально-нравственных ценностей, превращении коррупционных практик из социальной аномии в социальную норму.

Introduction

Introduction. A sociological analysis of the personality of the bribe-giver is given based on the study of data on the Republic of Mordovia. The relevance of the issue is determined by the following factors: the strengthening of the negative impact of corruption on all aspects of society and the state; the social mimicry of corruption, the stability of ideas in society about the ambivalence of corruption. The purpose of the article is to highlight the regional specifics of the identity of the bribe-giver.

Methodology and sources

Methodology and sources. The neoclassical paradigm of the study of corruption links corruption phenomena with the decomposition of the state apparatus and the erosion of the moral foundations of society. In this vein, the authors explore the dual nature of corruption, that is, its conditionality by both the government and society. In the context of Durkheim's anomie theory, the motivational complex of bribe-takers is analyzed.

Results and discussion

Results and discussion. The objectives of the study required a mass survey (n = 400, ∆ ±5%), which represented the composition of the population of the region by gender, age, type of activity and type of locality. Within the framework of the study, a qualitative and quantitative description of the corrupt behavior of the bribe-giver was carried out, his motivational complex was revealed, and his subjective assessment of the dynamics of corruption and the effectiveness of anti-corruption policy was revealed. The following regional features of the personality of the bribe-giver are revealed: the age of the highest economic and social lability, the average level of corruption activity, the low size of the average amount of a bribe, acting as the initiator of a corrupt bribe, the perception of a bribe as a rational means of solving problems, pronounced negativism in assessing the authorities.

Conclusion

Conclusion. Participation in corrupt transactions imposes a more or less pronounced imprint on the personality of the bribe-giver, which consists in the deformation of the practices of relations with representatives of state bodies, the gradual loss of immunity to criminal or semi-criminal activities, the partial degradation of socially significant moral values, the transformation of corrupt practices from a social anomie to a social norm.

коррупциявзяткодателькоррупционные практикикоррупционный стандартвзяткаcorruptionbribe-givercorrupt practicescorruption standardbribeReferencesКитова Д. А., Журавлев А. Л., Соснин В. А., Юревич А. В. Коррупция как объект социально-психологических исследований: состояние и перспективы // Институт психологии РАН. Социальная и экономическая психология. 2017. Т. 2, № 3 (7). С. 7–38.Kitova, D.A., Jouravlev, A.L., Sosnin, V.A. and Yurevich A.V. (2017), “Corruption as the phenomenon of socio-psychological research: its status and prospects of development”, Institute of psychology Russian Academy of Sciences Social and economic psychology, vol. 2, no. 3 (7), pp. 7–38.Глинкина С. П. Коррупция: фатальная угроза? // Неэкономические грани экономики: непознанное взаимовлияние / под ред. О. Т. Богомолова. М.: Ин-т экономических стратегий, 2010. С. 427–455.Glinkina, S.P. (2010), Corruption: A Fatal Threat?, Neekonomicheskie grani ekonomiki: nepoznannoe vzaimovliyanie Non-Economic Facets of the Economy: the Unknown Interference, in Bogomolov, O.T. (ed.), Institut ekonomicheskikh strategii, Moscow, RUS, pp. 427–455.Пустовит Р. В. Виды коррупции // Вестн. Омск. ун-та. Серия «Право». 2017. № 1 (50). С. 204–205.Pustovit, R.V. (2017), “Types of corruption”, HERALD OF OMSK UNIV. Series «LAW», no. 1 (50),Киселев И. Ю., Зуева С. В. Восприятие россиянами коррупции как социальной проблемы // Власть. 2018. Т. 26, № 8. С. 169–182. DOI: https://doi.org/10.31171/vlast.v26i8.6063.pp. 204–205.Кашкаров А. А. Виктимная амбивалентность на примере взяточничества // Виктимология. 2017. № 2 (12). С. 35–38.Kiselev, I.Y. and Zueva, S.V. (2018), “The Perception of Corruption by the Russians as the Social Problem”, Vlast’ (The Authority), vol. 26, no 8, pp. 169–182. DOI: https://doi.org/10.31171/vlast.v26i8.6063.Можина О. Ю. Взяткодатель как субъект коррупционного процесса // Актуальные вопросы со-временной науки. 2016. № 2 (10). С. 65–68.Kashkarov, A.A. (2017), “Victual ambivalence, by the example of bribery”, VICTIMOLOGY, no. 2 (12), pp. 35–38.Шарапов Р. Д., Комаров В. Б. Получение взятки за способствование действиям (бездействию) в пользу взяткодателя: объект воздействия взяткополучателя // Вестн. Санкт-Петербург-ской юридиче-ской академии. 2020. № 1 (46). С. 107–111.Mozhina, O.Yu. (2016), “Bribe giver as a subject of the corruption process”, Aktual'nye voprosy sovremennoi nauki, no. 2 (10), pp. 65–68.Сидоренко Э. Л. Полифакторный индекс коррупции в регионах РФ: методика оценки // Актуаль-ные проблемы экономики и права. 2016. № 3. С. 207–215. DOI: 10.21202/1993-047X.10.2016.3.207-215.Sharapov, R.D. and Komarov, V.B. (2020), “Acceptance of a bribe for assisting actions (inaction) in favor of a bribegiver: the object of influence of the bribetaker”, Vestnik of Saint Petersburg Juridical Academy, no. 1 (46), pp. 107–111.Кирпичников А. И. Российская коррупция. СПб.: Юридический центр Пресс, 2004.Sidorenko, E.L. (2016), “Polyfactorial corruption index in the Russian regions: methodology of estimation”, Actual Problems of Economics and Law, no. 3, pp. 207–215. DOI: 10.21202/1993-047X.10.2016.3.207-215.Дюркгейм Э. Норма и патология // Социология преступности. Современные буржуазные теории: сб. ст. / пер. с англ. А. С. Никифорова, А. М. Яковлева. М.: Прогресс, 1966. С. 39–44.Kirpichnikov, A.I. (2004), Rossiiskaya korruptsiya Russian corruption, Yuridicheskii tsentr Press, SPb., RUS.Шедий М. В. Основные теоретические подходы исследования коррупции // Среднерусский вестн. общественных наук. 2011. № 2. С. 72–82.Durkheim, E. (1966), “Norm and pathology”, Sotsiologiya prestupnosti. Sovremennye burzhuaznye teorii Sociology of crime. Modern bourgeois theories, Transl. by Nikiforov, A.S. and Yakovlev, A.M., Progress, Moscow, USSR, pp. 39–44.Афаунов А. З. Молодежь и проблема коррупции в современном российском обществе: социо-логический анализ // Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки. 2016. № 4. С. 15–18.Shediy, M.V. (2011), “Basic theoretical approaches to the study of corruption”, Central Russian J. of Social Sciences, no. 2, pp. 72–82.Макеев Я. А. Институциональные особенности коррупции в местном сообществе: автореф. дис.  канд. социол. наук / СКФУ. Ставрополь, 2013.Afaunov, A.Z. (2016), “Youth and the problem of corruption in modern Russian society: sociological analysis”, Humanities, Social-economic and Social Sciences, no. 4, pp. 15–18.Коррупция в Республике Мордовия: восприятие населением и отражение в СМИ: бюллетень / под ред. И. М. Фадеевой. Саранск: Изд-во Морд. гос. ун-та, 2019.Makeev, Ya.A. (2013), “Institutional features of corruption in the local community”, Abstract of Can. Sci. (Sociology) dissertation, NCFU, Stavropol', RUS.Куприянов И. С. Коррупционные практики населения региона: гендерный аспект // Женщина в российском обществе. 2010. № 3. С. 36–46.Korruptsiya v Respublike Mordoviya: vospriyatie naseleniem i otrazhenie v SMI: byulleten' Corruption in the Republic of Mordovia: public perception and reflection in the media: bulletin (2019), in Fadeeva, I.M. (ed), Izd-vo Mord. gos. un-ta, Saransk, RUS.Кириллов С. И. Проблемы личности преступника и социальной структуры общества // Вестн. фа-культета управления и права коломенского института (филиала) ФГБОУ ВПО Московский гос. машино-строительный ун-т (МАМИ). 2014. № 9. С. 73–77.Kupriyanov, I.S. (2010), “Corrupt practices of the population of the region: gender aspect”, Woman in Russian Society, no. 3, pp. 36–46.Тавокин Е. П. Российский коррупционер в социологическом измерении // Мониторинг обще-ственного мнения: экономические и социальные перемены. 2014. № 2 (120). С. 87–95. DOI: 10.14515/monitoring.2014.1.08.Kirillov, S.I. (2014), “Problems of a criminal personality and the social structure of society” // BULLETIN OF THE KOLOMNA INSTITUTE (BRANCH) OF THE MOSCOW POLYTECHNIC UNIV. SERIES: SOCIAL SCIENCES AND HUMANITIES, no. 9, pp. 73–77.Никифорова О. А. Восприятие населением уровня коррупции в профессиональных сферах // Вестн. Санкт-Петерб. ун-та. Социология. 2019. Т. 12, вып. 1. С. 51–66. DOI: https://doi.org/10.21638/spbu12.2019.104.Tavokin, E.P. (2014), “RUSSIAN CORRUPTIONIST: SOCIOLOGICAL DIMENSION”, Monitoring of Public Opinion: Economic and Social Changes, no. 2 (120), pp. 87–95. DOI: 10.14515/monitoring.2014.1.08.Дюркгейм Э. Самоубийство / пер. с фр. А. Н. Ильинского. М.: АСТ, 2018.Nikifоrova, O.A. (2019), “Public perception of corruption level in professional spheres”, Vestnik of Saint Petersburg Univ. Sociology, vol. 12, iss. 1, pp. 51–66. DOI: https://doi.org/10.21638/spbu12.2019.104.Дятлова Н. К., Цадер Я. А. Коррупция как институт коммуникации в модели принципал-агент // Вестн. Кемеровского гос. ун-та. 2015. Т. 5, № 2 (62). С. 209–213.Durkheim, E. (2018), Le Suicide, Transl. by A. N. Il'inskii, AST, Moscow, RUS.Роуз Р., Мишлер У. Коррупция, ее оценка и участие в ней: пример России // Вестн. общественно-го мнения. Данные. Анализ. Дискуссии. 2009. № 3 (101). С. 22–33.Dyatlova, N.K. and Tsader, Ya.A. (2015), “Corruption as an institute of communication in the ‘principal – agent’ model”, Bulletin of Kemerovo State Univ., vol. 5, no. 2 (62), pp. 209–213.Шедий М. В. Коррупция и население: проблема понимания и оценки степени распространенно-сти в российском обществе // Среднерусский вестн. общественных наук. 2016. Т. 11, № 2. С. 10–20. DOI: 10.12737/19373Rose, R. and Mishler, W. (2009), “Corruption as Perceived and Experienced: Russia as a Test Case”, The Russian Public Opinion Herald. Data. Analysis. Discussions, no. 3 (101), pp. 22–33.Shediy, M.V. (2016), “Corruption and population: the problem of understanding and evaluating the degree of distribution in the Russian society”, Central Russian J. of Social Sciences, vol. 11, iss. 2, pp. 10–20. DOI: 10.12737/19373.Shediy, M.V. (2016), “Corruption and population: the problem of understanding and evaluating the degree of distribution in the Russian society”, Central Russian J. of Social Sciences, vol. 11, iss. 2, pp. 10–20. DOI: 10.12737/19373.

The authors declare that there are no conflicts of interest present.